Владислав Шурыгин.

Окончание. Читать начало: «Часть первая — ставка на всё»

Продолжаем анализ военного конфликта между США, Израилем с одной стороны и Ираном с другой.

На удивление руководства США, и не смотря на неоднократные призывы к бунту, иранское общество отказалось от поддержки оппозиции после гибели аятоллы Хаменеи. Жесткий и ассиметричный военный отпор стал одной из главных неожиданностей для американских и израильских стратегов, рассчитывавших на быстрый коллапс иранского режима. Этот феномен объясняется сложным переплетением нескольких факторов: культурно-религиозных особенностей иранского общества, инстинкта самосохранения на фоне внешней агрессии, институциональной устойчивости самого режима и стратегических просчетов оппозиции.

Дальше будет представлен подробный анализ причин, по которым иранское общество не пошло за оппозицией в критический момент.

1. Эффект «мученической смерти» и культурный код шиизма

Гибель Али Хаменеи в результате вражеского удара парадоксальным образом укрепила легитимность режима в глазах многих иранцев, даже тех, кто ранее был к нему критичен.

• Трансформация восприятия. Смерть верховного лидера от рук внешнего врага, особенно во время священного для мусульман месяца Рамадан, автоматически возвела его в пантеон мучеников. В шиитской традиции, где история самой веры начинается с мученической гибели имама Хусейна, обстоятельства смерти человека зачастую важнее, чем то, какую он прожил жизнь. Это вызвало сочувствие даже у некоторых его противников.
• Траур vs. Праздник. Хотя западные и эмигрантские СМИ активно тиражировали кадры празднований, внутри Ирана доминировала иная картина. Массовый траур, особенно в религиозных центрах и провинциях, был искренним и глубоким. Гибель 14-месячной внучки Хаменеи Захры в том же ударе стала национальной трагедией, очеловечившей потерю и переведшей её из политической плоскости в общечеловеческую. Это создало мощный эмоциональный фон, на котором призывы к свержению власти выглядели кощунственно.

2. Война как катализатор национальной консолидации

Внешняя агрессия почти всегда вызывает «эффект сплочения вокруг флага», и Иран не стал исключением.

• Патриотизм vs. Недовольство режимом. Даже те, кто был недоволен социальной политикой или экономическими трудностями, восприняли удары США и Израиля как атаку на само существование иранской государственности и нации. Как отмечают эксперты, около 90% населения гордится своей трехтысячелетней историей и идентифицирует себя с Ираном как цивилизацией. В условиях, когда ракеты падают на жилые кварталы и школы, вопрос о смене политического строя отходит на второй план перед задачей физического выживания и защиты Родины.
• Сдвиг приоритетов. Оппозиционно настроенный средний класс, который мог бы стать двигателем протестов, оказался парализован войной. Люди озабочены эвакуацией из крупных городов, поиском убежищ и безопасностью своих семей, а не политической активностью. Протестующий в январе 2026 года, как точно заметил один востоковед, «точно не хотел бы ударов по школе».

3. Институциональная устойчивость иранской системы

Расчет Вашингтона на то, что смерть лидера приведет к коллапсу системы, не учел того, как именно была выстроена власть в Исламской Республике.

• Неперсонифицированность власти. Иранский режим на протяжении десятилетий готовился к выживанию и не держался на одном человеке. Были заранее прописаны конституционные процедуры передачи власти. Уже в первые часы после гибели Хаменеи был сформирован временный совет из трех человек (президент, глава судебной власти и представитель Совета стражей), который взял на себя управление страной и обеспечил преемственность.
• Сохранение контроля силовиками. Ключевую роль сыграл Корпус стражей исламской революции (КСИР). Несмотря на гибель высшего командования, система управления оказалась децентрализованной и живучей. КСИР мгновенно организовал ответные удары, продемонстрировав, что силовой аппарат не просто сохранился, но и функционирует как на внешнем, так и на внутреннем направлениях. Сотни тысяч вооруженных и лояльных системе силовиков стали гарантом того, что хаоса на улицах не будет.

4. Слабость и дискредитация оппозиции

Оппозиция, как внутренняя, так и внешняя, оказалась не в состоянии предложить привлекательную альтернативу в условиях войны.

• Отсутствие лидера и структуры. Главная фигура оппозиции — Реза Пехлеви — остается символом для диаспоры, но не имеет реальной структуры и влияния внутри Ирана. У него нет поддержки среди ключевых сегментов общества: духовенства, бюрократии и силовиков, без которых смена власти невозможна.
• Связь с врагом. Для многих иранцев внутри страны оппозиция дискредитировала себя тем, что открыто поддержала военное вмешательство США и Израиля. Восприятие американских ударов как «освобождения» характерно в основном для эмигрантов, которые не несут личных рисков. Внутри же Ирана идея прихода к власти на штыках иностранных армий, несущих смерть гражданским, вызывает полное отторжение. Как метко заметил один из экспертов, Трамп, призывая иранцев к восстанию, по сути, призывал безоружных людей идти на верную смерть под пули силовиков.

Таким образом, иранское общество не поддержало оппозицию из-за сложного сочетания эмоциональных, рациональных и политических причин. Гибель лидера в результате атаки врага превратила его в мученика и вызвала волну сочувствия и траура. Внешняя агрессия переключила внимание нации с внутренних проблем на выживание и сплотила даже недовольных вокруг идеи защиты государства. А жесткая и подготовленная система власти, опирающаяся на лояльные силовые структуры, не оставила оппозиции ни единого шанса на организацию массового выступления, превратив призывы из Вашингтона в опасную и бессмысленную иллюзию.

Ирано-американская война, спустя три недели: Экономическое истощение как главное оружие Тегерана

К исходу третьей недели конфликта стало очевидно: Иран последовательно реализует стратегию, заложенную еще в декабре 2025 года, когда советники Верховного лидера публично обозначили шесть сценариев асимметричного ответа. Если кратко сформулировать суть этой стратегии, она сводится к формуле »максимальные издержки при минимальных шансах на победу в классическом бою». Тегеран сделал ставку не на разгром армии США (что заведомо невозможно), а на создание условий, при которых продолжение войны станет для Вашингтона политически и экономически неприемлемым.

Цена блицкрига: 6 миллиардов долларов за семь дней

Первая неделя операции, которую в Белом доме планировали как молниеносную кампанию по смене режима, обернулась для американского бюджета тяжелым финансовым бременем. По данным The New York Times, только за первые семь дней боевых действий США потратили около 6 миллиардов долларов. Из этой суммы 4 миллиарда пришлись на боеприпасы — прежде всего на дорогостоящие ракеты-перехватчики, которыми приходилось сбивать иранские дроны и баллистические ракеты.

При этом союзники нанесли по территории Ирана около 4 тысяч ударов, поразив позиции баллистических ракет, военные штабы и объекты ВМС. Однако, по данным американской разведки, Тегеран сохранил примерно половину своего ракетного арсенала и большую часть беспилотников. Это означало провал главной цели первого этапа войны: уничтожить ударный потенциал противника не удалось.

За следующие две недели «цена войны» увеличилась по нашим оценкам до 16 миллиардов долларов только прямых расходов, а ущерб от иранских ударов достиг, по оценкам экспертов, 30 миллиардов. И это, не считая экономических последствий скачка цен на нефть.

Асимметричный ответ: Удары по союзникам и блокада пролива

Ключевым элементом иранской тактики стало расширение географии конфликта. Впервые в истории Иран нанес массированные удары не только по Израилю, но и по военным объектам США на территории шести стран региона: Бахрейна, Катара, Кувейта, ОАЭ, Иордании и Ирака. Целями стали не просто базы, а ключевые элементы американской инфраструктуры:

• В Бахрейне удар пришелся по штабу Пятого флота США.
• В Катаре под обстрел попала база Эль-Удейд.
• Сообщалось о сбитом истребителе F-15 над ирано-кувейтской границей, хотя Пентагон позже объяснил потерю трех F-15E дружественным огнем со стороны кувейтских сил ПВО.

Параллельно Иран приступил к блокированию Ормузского пролива, через который проходит около 20% мировых поставок нефти. Уже к 10 марта ставки фрахта танкеров выросли в разы, а цена нефти на мировых рынках превысила психологическую отметку в 100 долларов за баррель. Это стало прямым ударом по экономике не только западных стран, но и, что важнее, по благополучию арабских монархий Залива.

Давление на союзников: Арабские монархии просят мира

Стратегия Тегерана начала приносить плоды уже к концу первой недели. Как отмечал военный эксперт Борис Рожин, затягивание конфликта даже на несколько дней создает для ОАЭ, Кувейта, Катара и Саудовской Аравии »недопустимые экономические издержки». Иранское руководство сознательно пошло на обострение отношений с соседями, чтобы те, в свою очередь, оказали давление на Вашингтон.

Президент Масуд Пезешкиан, первоначально попытавшийся принести извинения странам Залива за удары по их территории, быстро столкнулся с жесткой оппозицией со стороны КСИР и духовенства. Под давлением «ястребов» извинения были дезавуированы, и риторика Тегерана вновь стала бескомпромиссной. Этот эпизод, однако, вскрыл наличие серьезных внутренних противоречий в иранской элите, которые ранее подавлялись авторитетом погибшего аятоллы Хаменеи.

Стратегический просчет Вашингтона

Сегодня уже окончательно ясно, что Вашингтон допустил »цивилизационную недооценку» Ирана, рассматривая его как слабого противника, неспособного к длительному сопротивлению и гибкой реакции на угрозы.

Ошибки США несут системный характер и были допущены сразу на нескольких уровнях: от неверной оценки ракетного потенциала до игнорирования способности иранского общества к консолидации перед лицом внешней агрессии. Эксперты считают, что президент Трамп теперь не сможет просто выйти из конфликта, поскольку Иран продолжит наносить ответные удары. При этом возможность наземной операции эксперты называют »крайне рискованной»: основная американская группировка находится примерно в тысяче километров от границ Ирана, и любое ее выдвижение вперед автоматически сделает ее целью для иранских ракет и беспилотников .

Для проведения масштабной наземной кампании, аналогичной вторжению в Ирак в 2003 году, Пентагону потребовалось бы сосредоточить в регионе группировку численностью до 350 тысяч человек, чего в настоящее время не наблюдается.

Ситуация в Тегеране: Кто реально правит Ираном?

Пока иранская армия и КСИР демонстрируют впечатляющую боеспособность, в политическом руководстве не всё так же однозначно. Гибель Хаменеи, десятилетиями выступавшего верховным арбитром, вскрыла давний конфликт между лагерем бескомпромиссных консерваторов и более прагматичными политиками.

Президент Пезешкиан, представляющий умеренное крыло, фактически утратил влияние на принятие стратегических решений, но сохраняет свой пост и, заметим, что до сего дня (время написания доклада) не являлся прямой мишенью для охоты американских и израильских «ликвидаторов». Возможно, США сохраняют надежду на Пезешкиана, но война объективно укрепляет силовиков, и это противоречие становится для Вашингтона неразрешимым. Всё это вынуждает продолжать зачистку и демонтаж иранской вертикали управления, до того уровня, когда Пезешкиан станет достаточно весомой фигурой для самостоятельных политических решений. Пока же реальная власть все больше сосредотачивается в руках КСИР, который после гибели многих командиров только усилил свои позиции, подменяя собой гражданское руководство. Новый Верховный лидер сын погибшего аятоллы Моджтаба Хаменеи, которого поддерживают силовики и, прежде всего КСИР, считается ещё более радикальным, чем многие из тех иранских руководителей, кто был убит американцами и израильтянами за эти недели. Тем более, что для него эта война стала глубоко личной после смерти отца и близких, убитых агрессорами. Однако он не обладает достаточным авторитетом среди старших аятолл и настроил против себя умеренных представителей системы.

Но, пока продолжается война, решающий голос остается не за президентом, а за силовиками. Пока они сохраняют единство, режим будет держаться, но любое серьезное обострение борьбы за власть может оказаться страшнее внешних бомбардировок.

Выводы: Ничья, которая пахнет поражением США

Подводя итог трех недель войны, можно констатировать: план блицкрига провалился. Иран не только устоял, но и сумел нанести болезненные удары по престижу и экономическим интересам США и их союзников.

• Военный аспект: США подавили ПВО Ирана и уничтожили часть его ракетного арсенала, но не смогли лишить страну способности к сопротивлению. Иран продолжает запуски, а его подземные «ракетные города» остаются неуязвимыми.
• Экономический аспект: Блокада Ормузского пролива и удары по инфраструктуре арабских монархий создали критическое давление на мировые рынки. Американские союзники в Заливе требуют от Вашингтона деэскалации.
• Политический аспект: США оказались в дипломатической изоляции. Даже традиционные партнеры не спешат ввязываться в конфликт. Внутри Ирана, несмотря на раскол элит, общество в целом консолидировалось вокруг власти перед лицом внешней агрессии.

Единственная тактика, при которой Тегеран имеет шанс выйти из войны с приемлемыми условиями, — это ее максимальное затягивание и повышение ставок для всех участников. И судя по развитию событий, иранское командование придерживается именно этого плана. Война, задуманная как 72-часовая операция по смене режима, превращается в затяжной конфликт на истощение, который США, привыкшие к быстрым победам, выиграть едва ли смогут.

В этой ситуации США и Израиль, не имея продуманного плана свёртывания войны без масштабных репутационных потерь, вынуждены продолжать придерживаться своего первоначального замысла — делать ставку на обезглавливание Ирана, продолжая охоту на его руководство.

Но, если в ближайшие семь суток Вашингтон и Тель-Авив не смогут переломить ситуацию, то, по нашему мнению, начнётся лихорадочный поиск посредников, которые могли бы взять на себя роль «гарантов» в переговорах с Ираном и поиск формулы перемирия, которая позволит вылезти Трампу из «иранского капкана». Есть основания предположить, что таковым посредником может выступить Россия, которая уже провела консультации как с США (по их инициативе) так и с Ираном (после телефонного разговора Путина и Трампа). Но это уже тема другого анализа.

Автор: Владислав Шурыгин.

 
Российский журналист и писатель. Военный эксперт, член Изборского клуба, офицер запаса.